ПРЕДЕЛЫ АДАПТАЦИИ. Что под силу человеческому организму?
Снова Тоффлер:
“ШОК БУДУЩЕГО: ФИЗИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Миллиарды лет назад высыхающие моря выбросили на только что образовавшиеся берега миллионы не очень для этого приспособленных водяных существ.
Лишенные привычной окружающей среды, они умирали, задыхаясь и жадно хватаясь за каждое мгновение, отпущенное им вечностью. Лишь те немногие счастливчики, которые оказались более приспособленными к земноводному существованию, пережили этот шок от изменения, происшедшего с ними. Сегодня, говоря словами социолога Лоуренса Сума из университета штата Висконсин: “Мы переживаем период столь же болезненный, как и та эпоха в эволюционной предыстории человечества, когда существа, обитающие в воде, стали существами наземными… Те, кто смог, приспособились; те, кто не смог, либо продолжали развиваться на менее высоком уровне, либо исчезали, смытые прибоем”.
Утверждать, что человек должен приспособиться, было бы преувеличением. Он уже показал, что принадлежит к наиболее приспособляемым формам жизни. Он способен пережить лето на экваторе и зиму в Антарктике. Он пережил концлагеря Дахау и Воркуты. Он ходил по поверхности Луны. Такие достоинства дают возможность высказать мнение, что его адаптивные способности “необыкновенны”. Однако это не так. Несмотря на весь свой героизм и выносливость, человек остается биологическим организмом, “биосистемой”, и как любая система может функционировать лишь в определенных жестких пределах.
Температура, давление, количество потребляемой энергии (в калориях), соотношение в атмосфере кислорода и углекислого газа - вот набор абсолютных ограничений, выйти за которые не отважится ни один человек, по крайней мере сегодня. Поэтому, когда мы посылаем человека в открытый космос, мы окружаем его совершенной, продуманной микросредой, способной учитывать и поддерживать все эти факторы в пределах жизнеобеспечения. Странно, но когда мы (мысленно) запускаем человека в будущее, мы меньше всего берем в расчет те страдания, которые он испытает в результате шока от изменения, происшедшего с ним. Представьте, если бы НАСА запустило Армстронга и Олдрина в космос голыми.
Одно из основных положений этой книги (”Шок будущего”) таково: существуют определенные (и мы их можем определить!) пределы тех изменений в окружающей среде, к которым человеческий организм может приспособиться. Если заранее не определить эти пределы и безудержно увеличивать эти изменения, мы можем подвергнуть массу людей таким воздействиям, которых они просто не выдержат. Мы очень рискуем, ввергая их в то необычное состояние, которое я называю шоком будущего.
Мы можем определить шок будущего как страдание, физическое и психологическое, возникающее от перегрузок, которые физически испытывают адаптивные системы человеческого организма, а психологически - системы, отвечающие за принятие решений. Проще говоря, шок будущего есть реакция человека на запредельное нервное раздражение.”
Возвращаясь к сказанному: “существуют определенные (и мы их можем определить!) пределы тех изменений в окружающей среде, к которым человеческий организм может приспособиться. Если заранее не определить эти пределы и безудержно увеличивать эти изменения, мы можем подвергнуть массу людей таким воздействиям, которых они просто не выдержат.”
Не происходит ли это сейчас повсеместно? И именно там, где постоянные переработки, сверхурочная работа (традиционно не оплачиваемая в большинстве пост-советских организаций)? И не является ли это причиной падения произоводительности труда и эффективности работы сотрудников?
Далее Тоффлер пишет:
“Короче, если мы поймем цепь биологических событий, имеющих отношение к нашим возможностям приспосабливаться к изменениям и новостям, мы сможем понять, почему здоровье и изменение окружающей среды неразрывно связаны друг с другом. Открытия Холмса, Рейха, Артура и других ученых, изучающих жизненные изменения, ныне соединились с исследованиями в области эндокринологии и экспериментальной психологии. Совершенно ясно, что увеличение скорости изменений в обществе или усиление новизны социальных отношений приведет к определенным и довольно значительным изменениям в химизме человеческого организма у любого члена этого общества. С ростом научных, технических и социальных изменений мы вторгаемся в сферу химической и биологической устойчивости человеческой расы.
Но нужно тут же добавить, что это не обязательно воспринимать как нечто плохое. “Есть вещи худшие, чем болезни”, - напоминает нам д-р Холмс, криво улыбаясь. “Никто не может жить, не переживая все время определенной степени стресса”, - писал д-р Селье12. Для того чтобы исключить ОР и адаптивные реакции, нужно исключить все изменения, включая рост, саморазвитие и достижение зрелости. Это предполагает полную статику. Изменения - не просто необходимый элемент жизни, а сама жизнь. Образно говоря, жизнь есть адаптация, приспособляемость.
Однако существуют определенные пределы адаптации. Когда мы меняем стиль нашей жизни, когда мы создаем или рвем связи с вещами, местами или людьми, когда мы как одержимые проносимся сквозь организованное географическое пространство, где находится наше общество, когда мы воспринимаем новую информацию и новые идеи - мы приспосабливаемся, мы живем. Все это происходит в определенных границах - ведь мы не бесконечно “упруги”. Каждая ориентированная реакция, каждая адаптивная реакция требует определенную плату, изнашивая человеческий организм постепенно, ежеминутно, пока нанесенные повреждения не станут явно заметными.
Так человек остается в конце концов с тем, с чего он начинает в начале жизни: это биосистема с ограниченной способностью к изменениям. Когда эта способность сокрушена - последствие одно: шок будущего.”
Возможно стоит проанализировать состояние здоровья наших сотрудников? И увидеть зависимость от того, что “происходит” на работе?
