ЗНАНИЯ ПРОТИВ КАПИТАЛА
Эта глава зевершает вторую часть работы Элвина Тоффлера “Метаморфозы власти”. Даем слово автору: “…Так много написано о том, как компьютеризированное оборудование заменяет человеческий труд, что мы подчас игнорируем способы, которыми оно заменит также и капитал. Все, о чем мы говорили выше, верно также и для финансовой экономии. В самом деле знание является гораздо более долгодействующей опасностью для власти финансов, чем профсоюзы или антикапиталистические политические партии. Говоря условно, информационная революция снижает надобность в капитале на единицу выпускаемой продукции. Для “капиталистической” экономики нет ничего более существенного. Витторио Мерлони, 57-летний итальянский бизнесмен, чья семья владеет 75% компании “Мерлони Электродоместичи”, откровенно рассказал о своей фирме, когда мы сидели в маленькой задней комнатке образовательного центра Национального рабочего банка в Риме. 10% всех стиральных машин, холодильников и другой бытовой техники, продающейся в Европе, изготовлено компанией Мерлони. Его основные конкуренты - “Электролюкс” в Швеции и “Филипс” в Голландии. Четыре бурных года Мерлони возглавляет Конфиндустрию - итальянскую конфедерацию работодателей. По мнению Мерлони, новая итальянская экономика развивается в результате того, что “теперь она нуждается в меньшем капитале, чтобы делать те же вещи”, по сравнению с прошлым. “Это значит, что бедная страна может быть гораздо лучше сегодня с тем же самым количеством капитала, чем пять или десять лет назад”. Причина в том, сказал он, что основанные на знании технологии снижают капиталоемкость производства, скажем, посудомоечных машин, кухонных комбайнов или вакуумных химчисток. Мерлони начал с того, что заменил обмен информацией посредством дорогих инвентарных каталогов использованием компьютерной техники для кодирования и передачи данных через спутниковую связь между Италией и Португалией, где расположены его заводы. Убыстряя связь между заводом и рынком и укорачивая экономические связи, улучшая и увеличивая объем мгновенно передающейся информации, стало возможно уменьшить количество компонентов и конечных продуктов, идущих на склад или на транспортировку. Мерлони добился поразительного, на 60%, снижения инвентаризационной стоимости. До настоящего времени его заводы нуждались в 200 000 исходных деталей для изготовления 800 000 изделий. Сегодня он выпускает 3 млн. изделий в год, используя всего 300 000 деталей. Такая экономия, по мнению Мерлони, стала возможной за счет улучшения информации. Случай с Мерлони не уникален. В текстильной промышленности США оформители и розничные торговцы, организованные в Комитет добровольных межпроизводственных стандартов связи (VICS), предвкушая прибыль в 12 млрд. долл., смогли все свои запасы сжать в единую систему с помощью широкой электронной сети обработки данных. В Японии NHK Spring Company, чьими рессорами пользуется большинство производителей автомобилей, решила синхронизовать свои линии, выпускающие продукцию, с линиями заказчиков столь точно, чтобы фактически исключить запас амортизаторов. Как сказал один ответственный сотрудник NHK: “Если нам удастся провести в жизнь эту систему, мы сможем теоретически свести наши материально-производственные запасы к нулю”. Конечно, сокращая запасы, мы не только возвращаем в небольшое пространство и реальное состояние расходы, произведенные ранее, но также уменьшаем налоги, страховые сборы и накладные расходы. Аналогичные возможности получил Мерлони: посылая фондовые трансферы из Лондона или Парижа в Милан или Мадрид за считанные минуты, он сохраняет значительную выгоду. Даже учитывая, что первоначальные затраты на компьютеры, программное обеспечение, информацию и телекоммуникации могут быть сами по себе высокими, говорит Мерлони, общая выгода такова, что его компания нуждается сейчас в меньшем капитале, чтобы сделать ту же работу, что она делала раньше. Эти идеи о капитале охватили мир. Д-р Харуо Шимада из Университета Кейо в Токио говорит, что в экономике происходит сдвиг от корпораций, которые “нуждались в огромных активах капитала и большом накоплении человеческих ресурсов для изготовления продукции”, к корпорациям “поточного типа”, т.е. использующим “гораздо менее экстенсивные активы капитала”. Как бы подчеркивая этот сдвиг и важность знания для завтрашней экономики, большинство японских корпораций сейчас (на первое время) вливают больше фондов в исследования и развитие, чем в капиталовложения. Майкл Милкин, который худо-бедно знает кое-что о капиталовложениях, обобщил эту тенденцию пятью словами: “Человеческий капитал заменил долларовый капитал”. Знание становится основным ресурсом для бизнеса потому, что оно - абсолютный заменитель. Все вышесказанное свидетельствует о том, что в любой экономике, в производстве продукции и в доходах все неизбежно зависит от трех основных источников власти: силы, богатства и знания. Сила преобразуется в закон. В свою очередь капитал и деньги сегодня переходят в знание. Труд изменяется тоже, становясь все более зависимым от манипуляций символом. И капитал, и деньги, и труд - все движется в одном и том же направлении, к революционным изменениям самой основы экономики. Она становится сверхсимволической экономикой, которая живет по законам, совершенно отличным от законов, действующих в эпоху “фабричных труб”…” Много разных выводов и мыслей… Первый - у меня - профессиональный. Насчет проектов создания информационных систем, интегрирующих производственные цепочки “насквозь” - черз территории, границы, фирмы и прочие “преграды” (специально написал в кавычках… что это для ИТ?). Очень много читал и слышал об “успехах”. Кое-где даже сам “отчитывался”… Но реально так ни разу и не видел “живьем” достаточно долго живущую и развивающуюся такую систему на “родных просторах”… Только без “рекламы”… Бывает ли у нас то, что описано для “них” как факт двадцатилетней давности?
